«Для психического здоровья новорожденного и маленького ребенка чрезвычайно важно, чтобы он испытывал теплые, близкие и постоянные отношения с матерью (или постоянным заместителем матери), в которых оба находили удовлетворение и удовольствие» (Джон Боулби).
Что на самом деле происходит, когда кто-то укачивает ребенка? Кто кого успокаивает? И какое отношение нежность имеет к тому, как мы учимся жить в этом мире?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно отправиться в Чили, в долину Эльки, где учительница сельской школы написала о взаимосвязи между телом, которое лечит, и телом, которое учится. Ее звали Лусила Годой Алькайага. Мир знал ее как Габриэла Мистраль, первую женщину и первую латиноамериканку, получившую Нобелевскую премию по литературе в 1945 году.
Прежде всего учительница
Габриэла Мистраль, прежде чем стать поэтессой, была учительницей. Чили называет себя «страной поэтов», и Мистраль является источником этого определения. Женщина, которая провела годы в классах чилийских сельских школ и которая своим интеллектом поняла то, что наука попыталась сформулировать только спустя десятилетия.
Колыбельная: разговор с собственной душой
В Colofón con cara de excusa, прозе, завершающей Ternura, Мистраль рассказывает, как рождаются колыбельные песни. Она пишет:
Женщина — это тот, кто больше всех поет в мире, и все же она проходит через историю музыки почти с запечатанными губами.
И продолжает:
Первые Евы начали укачивать без помощи, на коленях или в колыбели; потом они заметили, что покачивание усыпляет сильнее, если сопровождается гудением; это гудение не выходило за пределы шепота закрытых губ. Но вскоре матери захотелось говорить с ребенком и с самой собой. Потому что мы, женщины, не можем долго оставаться пассивными, даже если речь идет о нашем сидячем образе жизни, и тем более молчать годами.
Что на самом деле происходит, когда кто-то укачивает ребенка?
Мать искала и нашла способ поговорить с собой, укачивая сына, а также болтая с ним и, кроме того, с ночью, «которая является живым существом».
Колыбельная песня — это дневной и ночной разговор матери со своей душой, с сыном и с Землей, видимой днем и слышимой ночью.
Колыбельная, таким образом, не предназначена для ребенка. Она создается с ребенком, через ребенка, рядом с ребенком. Но на самом деле колыбельную регулирует тот, кто ее поет.
Колыбельная песня — это не что иное, как второе молоко кормящей матери. Она похожа на молоко своим длительным звучанием, сладковатым вкусом и теплом внутренних органов.
Meciendo: море, ветер, Бог
Стихотворение, открывающее сборник «Ternura», называется «Meciendo» — «Колыбельная». Восемь строк:
Море своими тысячами волн / укачивает, божественное. / Слушая моря-любовников, / я укачиваю своего ребенка. // Ветер, блуждающий в ночи, / укачивает зерна. / Слушая ветры-любовников, / я укачиваю своего ребенка. // Бог-Отец свои тысячи миров / укачивает без шума. / Чувствуя его руку в тени, / я укачиваю своего ребенка.
Убаюкивание — это не локальное действие между взрослым и младенцем. Это самая древняя форма заботы, и Мистраль знает это, потому что наблюдала за этим глазами человека, который проводит с детьми не минуты, а часы.
Когда я пою, зло заканчивается
Когда я пою тебе, / на Земле заканчивается зло: / все вокруг твоих висков становится сладким: / овраг, терновник. // Когда я пою тебе, / моя жестокость иссякает; / мягкими становятся, как твои веки, / львица и шакал!
Колыбельная успокаивает не только ребенка. Она успокаивает и того, кто поет. Овраг и терновник становятся мягкими не потому, что мир меняется, а потому, что тот, кто поет, меняет свое отношение к миру.
Убаюкивать Землю
Убаюкивающая мать преобразует мир. Делает его пригодным для жизни.
Я укачивала не только / своего ребенка своей песней: / я усыпляла Землю / в колыбельном…
И в «Спящая»:
Убаюкивая, моя плоть, / убаюкивая моего сына, / я измельчаю мир / своими живыми запястьями. // Мир, измельченный / женскими руками, / превращается для меня / в белесый пар.
Привязываться
Это уже не мать защищает сына. Это мать просит сына не покидать ее.
Пушинка моей плоти, / которую я соткала в своих недрах, / замерзшая пушинка, / засыпай, прижавшись ко мне! // Птица спит в клевере, / слушая биение моего сердца: / пусть тебя не беспокоит мое дыхание, / засыпай, прижавшись ко мне! // Трясущаяся травинка, / удивленная жизнью, / не отрывайся от моей груди: / засыпай, прижавшись ко мне! // Я, потерявшая все, / теперь боюсь заснуть. / Не соскальзывай с моей руки: / засыпай, прижавшись ко мне!
Те, кто не танцуют
Есть те, кто учит детей танцу как технике, и есть те, кто учит танцу как способу обитать в своем теле и в мире, даже когда тело, кажется, не сотрудничает. Мистраль пишет для второй категории. Круговая игра никого не исключает, потому что танцевать — это не вопрос ног: это вопрос сердца.
В сборнике «Тернура» есть стихотворение, которое посвящено не младенцам, а детям постарше, и затрагивает другую, но не менее глубокую тему. Оно называется «Los que no danzan» (Те, кто не танцуют).
Инвалидная девочка / спросила: «Как я могу танцевать?». / Мы сказали ей, чтобы она / заставила танцевать свое сердце… // Затем высохший ручей спросил: / «Как я могу петь?». / Мы сказали ему, чтобы он / заставил петь свое сердце… // Бедный мертвый чертополох спросил: / «Как я могу танцевать?». / Мы сказали ему: «Пусть твое сердце / летит по ветру…». // Бог свыше сказал: / «Как мне спуститься с небес?». / Мы сказали ему, чтобы он спустился / и танцевал с нами в свете. // Вся долина танцует / в кругу под солнцем. / У тех, кому этого не хватает, / сердце превращается в пепел…
Дай мне руку
Достаточно танцевать вместе. Ничего больше не нужно. Это описание эмоциональной гармонии, написанное в форме детской игры в круг.
Dame la mano, возможно, самая известная песня Мистраля:
Дай мне руку, и мы будем танцевать; / дай мне руку, и ты полюбишь меня. / Мы будем как один цветок, / как цветок, и ничего больше… // Мы будем петь одну и ту же песню, / ты будешь танцевать в одном ритме. / Мы будем колыхаться, как колос, / как колос, и ничего больше. // Тебя зовут Роза, а меня Эсперанса; / но ты забудешь свое имя, / потому что мы будем танцевать / на холме, и ничего больше…
Клиническая заметка
Suavidades в восьми стихах выражает то, о чем Стерн говорил на многих страницах: когда я пою тебе, жестокость покидает меня. Жест нежности изменяет того, кто его совершает, еще до того, как он достигает того, кто его получает.
Даниэль Стерн, психиатр и исследователь, посвятил свою карьеру изучению того, что происходит между новорожденным и тем, кто ухаживает за ним в первые месяцы жизни. Он назвал «аффективной синхронизацией» явление, при котором мать (или тот, кто ухаживает за ребенком) не имитирует ребенка, аотражает его эмоциональное состояние в другой сенсорной форме: ребенок машет руками, мать отвечает звуком, который имеет тот же ритм и интенсивность, что и движение.
Стерн показал, что этот обмен является ритмичным, взаимным и регулирующим для обоих. Не мать успокаивает ребенка: это совместный жест, который регулирует мать и ребенка вместе. Качание действует не в одном направлении.
Вторая leche
Ternura — это книга, в которой нежность рассматривается как навык, а не как сентиментальность. В ней рассказывается о женщинах, которые качают детей в пустыне, о детских ногах, пораженных морозом, о матери, которая потеряла все и дрожит, засыпая. Нежность, о которой она пишет, — это форма радикального внимания к тем, кто маленький и растет, а также к себе самой в процессе ухода.
Я продолжаю писать «колыбельные» с длинными паузами; возможно, я умру, усыпляя себя, став матерью самой себе, как старушки, которые бредят, уставившись глазами на пустые колени.
Женщина, которая всю жизнь укачивала чужих детей, в конце концов укачивает саму себя.
Библиография
Литературный источник
Габриэла Мистраль, Obra poética (содержит Desolación, Ternura, Tala и Lagar). Penguin Random House Grupo Editorial, Сантьяго-де-Чили, 2025. Цифровое издание на основе Poesías completas под редакцией Маргарет Бейтс (Editorial Aguilar, 1958/1966).
Клинические источники
Дэниел Н. Стерн, The Interpersonal World of the Infant: A View from Psychoanalysis and Developmental Psychology. Basic Books, Нью-Йорк, 1985.
Дэниел Н. Стерн, «Созвездие материнства: единое видение психотерапии родитель-ребенок». Basic Books, Нью-Йорк, 1995.
Колвин Тревартен, «Музыкальность и внутренний мотивационный импульс: данные из области психобиологии человека и коммуникации младенцев». Musicae Scientiae, специальный выпуск, 1999–2000, стр. 155–215.
Джон Боулби, «Материнский уход и психическое здоровье», 1951 г.